Совершенный тон, который не мог быть без двух несовершенных людей

«Пара — это не сумма двух совершенств, а хрупкое согласие двух несовершенств, которые вместе создают нечто, что в одиночку не могло бы существовать».

 Мелодия несовершенства

Есть мысли, которые не приходят с громкими аргументами, а тихо встают рядом, как будто они всегда были там. Такова эта цитата. Она начинается не с силы совершенства, а с самого основания, с того, что нежно и хрупко: с уязвимого. Таким образом, она очерчивает пространство, в котором ничто не является надёжным и вечным. Пара здесь предстаёт не как стабильная конструкция, а как нечто, что нужно постоянно поддерживать. Эта мысль освобождает от гнетущего бремени совершенства – этого холодного, безмолвного мрамора, в котором больше нет места для роста. Два совершенных существа были бы как замкнутые острова, красивые, но лишённые таинственного трепета встречи.
В этой идее нет места для совершенных личностей. Она создаёт образ несовершенств, которые не поддаются исправлению. Это живые существа со своими тенями и гранями. Эти разломы и особенности не являются недостатками. Они являются фактическими точками соприкосновения, шероховатостью, которая обеспечивает опору. Из этого материала рождается не идеальный дуэт, а гармония. В этом суть. Два разных тона, каждый из которых слышен отдельно, не совпадают, а согласуются друг с другом. Они находят общий, чувствительный ритм. Это согласие не является постоянным состоянием. Это момент, который может измениться, звук, который нужно постоянно перенастраивать, такой же хрупкий и живой, как само дыхание.
И из этого тонкого взаимодействия двух несовершенных голосов рождается чудо: нечто, что в одиночку не могло бы существовать. Третья мелодия. Пространство, доверие, творческая сила, которая возникает только в этой конкретной области между именно этими людьми. Это самая связь, мимолётное явление, такое же уникальное, как особый смех при мерцании свечей. Это произведение искусства из найденных, несовершенных частей. В правильном, хрупком равновесии они исполняют свой собственный танец — танец, для которого нет инструкций и красота которого заключается именно в его постоянном, хрупком новом творении.

Материал отношений

Но если не совершенство является материалом, то что же тогда? Несовершенство. Здесь это воспринимается не как недостаток, а как предпосылка для встречи. Ведь тот, кто был бы совершенен, ни в ком не нуждался бы. Совершенство закрывает, несовершенство открывает. Это пористый, человеческий материал с текстурой, то мягкой, то хрупкой. Каждый приносит с собой свои разломы, свои страхи и уязвимости. Это не недостатки, которые нужно исправить, чтобы стать «готовым». Эта мысль утешительна и избавляет от напряжения.
Эти несовершенства являются фактическими поверхностями соприкосновения. Два несовершенных человека несут в себе трещины и пустоты. Они делают нас уязвимыми, но именно эта уязвимость создаёт близость и позволяет чему-то проникнуть и закрепиться. Гладкая поверхность не даёт опоры. Только шероховатость позволяет соединяться – не идеально, но прочно. Однако в этой открытости таится и лёгкое напряжение. Ведь несовершенства могут не только дополнять друг друга, они могут противоречить, усиливать друг друга, причинять друг другу боль.
Цитата не романтизирует этот факт. Она говорит не о простой гармонии, а о созвучии. Созвучие может быть и неровным, главное, чтобы оба тона принадлежали друг другу. Оно требует постоянного внимания, слушания и корректировки – это не столько готовое состояние, сколько постоянная попытка. Возможно, именно это и имеется в виду: что из этого деликатного, порой сложного взаимодействия двух открытых, незавершённых существ может возникнуть нечто прочное и совершенно своеобразное.

Хрупкое согласие

Само слово прекрасно и нежно: хрупкое согласие. Оно подразумевает не слияние в один тон, а умное сосуществование. Оно предполагает, что звучат два разных тона, каждый из которых слышен отдельно, со своим собственным тембром и историей. Они остаются различимыми, сохраняют свою индивидуальность, и все же вместе создают нечто третье. Они не просто согласуются, они согласуются друг с другом и находят общий ритм, резонанс.
Этот звук хрупок, потому что он не является постоянным. Он зависит от внутренних и внешних изменений – от настроения, времени и опыта. Как и инструмент, который реагирует на температуру, его нужно постоянно перенастраивать. Иногда настройка не удаётся, и остаётся только диссонанс. Искусство заключается не в том, чтобы навсегда избавиться от диссонанса, а в том, чтобы знать, как вернуться к гармонии. Эта хрупкость – не слабость, а признак живого. Только мёртвое остаётся неизменно стабильным.
Но именно в этой хрупкости заключается нечто глубоко обнадёживающее. Поскольку гармония не гарантирована, она ценна. Он не является само собой разумеющимся и невоспроизводимым. Он возникает снова и снова – в повседневной жизни, в спорах, в молчании, в общем смехе. Возможно, в этом и заключается тихое достоинство несовершенства: в том, что оно оставляет пространство для движения, для развития и для постоянной, удивительной возможности снова найти общий тон.

Не может существовать в одиночестве

Суть цитаты заключается в этой почти парадоксальной последней части: совместно создать то, что не может существовать в одиночестве. Слово «может» звучит как тихое превышение границ, как будто это «что-то» нарушает правило отдельных людей. Это настоящее чудо, которое возникает из хрупкого взаимодействия двух несовершенных голосов — третье нечто. Мелодия, которую ни один из них не смог бы спеть в одиночку. Ни один из них не смог бы вызвать это особое чувство пространства, доверия или #домашнего уюта в одиночку.
Это как будто несовершенства при встрече не просто складываются, а вступают в химическую реакцию. Из их уникального сочетания возникает нечто совершенно новое: самая связь. Она не является собственностью и не абстрактным идеалом, а возникающим явлением. Она существует исключительно в промежутке, в этом невидимом, не полностью объяснимом пространстве между разделёнными значениями. Это нечто не имеет самостоятельного права; оно так же уникально и невоспроизводимо, как интимный разговор в тишине.
Как только один исчезает, всё пропадает. Эта абсолютная обусловленность делает её уязвимой, но и ценной. Это живое свидетельство того, что из сочетания несовершенного на определенное время может возникнуть нечто, обладающее собственной, мимолётной реальностью. Нечто, чего, по сути, не могло бы быть без именно этих двух элементов и их хрупкого согласия.

Тихая практика звучания

Что это означает в повседневной жизни? Это означает отказ от проекта взаимного совершенствования. Мы не являемся скульпторами друг для друга, которые должны сбивать углы, чтобы достичь идеальной формы. Мы скорее похожи на двух музыкантов, которые репетируют каждый день. Мы слушаем друг друга, подстраиваемся, допускаем паузы, принимаем, что другой иногда имеет другой ритм. Несовершенство другого – его забывчивость, хаотичное мышление, тихая печаль в некоторые дни – не рассматривается как препятствие для идеального дуэта, а как часть тембра, который и делает возможным это особое согласие. Возможно, именно из терпения к медлительности другого возникает глубина, которой иначе не было бы. Из трения с его упрямством, возможно, возникает большая ясность собственной позиции.
Это глубоко скромная и в то же время великолепная точка зрения. Скромная, потому что она отказывается от иллюзии безупречного индивидуума. Великолепной, потому что видит в сочетании несовершенного творческую силу, которая почти магическая. В конце концов, пара, возможно, похожа на мобильное произведение искусства из найденных предметов – кусок коряги, облупившийся камень, кусок стекла, отшлифованный морем. Ни одна из частей не является идеальной или законченной. Но, соединённые вместе, в правильном балансе, они начинают поворачиваться на ветру, бросая неожиданные тени и создавая свой собственный тихий танец, который возможен только в этом особом взаимодействии. И именно этот танец не может существовать сам по себе — и все же, на некоторое время, именно это и происходит.